geophystechГеофизические технологииRussian Journal of Geophysical Technologies2619-1563IPGG SB RAS10.18303/2619-1563-2023-3-36geophystech-326Research ArticleСтатьиАфтершоковые последовательности сильнейших внутриплитных землетрясений и фоновые события на территории Центральной АзииBackground earthquakes and aftershock sequences of the strongest intraplate earthquakes in Central AsiaКучайО. А.KuchayO. A.

Кандидат физико-математических наук, старший научный сотрудник лаборатории глубинных геофизических исследований и региональной сейсмичности полей Института нефтегазовой геологии и геофизики СО РАН. Основные научные интересы: механизмы очагов землетрясений, сейсмотектонические деформации по данным механизмов очагов землетрясений.

KuchayOA@ipgg.sbras.ruИнститут нефтегазовой геологии и геофизики им. А.А. Трофимука СО РАН<br> 630090, Новосибирск, просп. Акад. Коптюга, 3РоссияTrofimuk Institute of Petroleum Geology and Geophysics SB RAS<br> Koptyug Ave., 3, Novosibirsk, 630090Russian Federation202321022024033645Copyright &#x00A9; Кучай О.А., 20242024Кучай О.А.Kuchay O.A.This work is licensed under a Creative Commons Attribution 4.0 License.https://www.rjgt.ru/jour/article/view/326

В рамках анализируемого периода наблюдений (1971–2021 гг.) значения суммарной величины скалярного сейсмического момента, полученные по афтершокам сильнейших землетрясений (Мw ≥ 7.6) Азии (φ=20–50 °с.ш., λ=60–105 °в.д.), слабо коррелируются с суммарной величиной скалярного сейсмического момента фоновой сейсмичности в области главного землетрясения. Высокий уровень сейсмической активности проявляется в зонах крупных активных разломов и отражается в суммарной величине скалярного сейсмического момента афтершоковых последовательностей. Типы подвижек в очагах главных событий не влияют на степень афтершоковой активности (суммарные величины скалярного сейсмического момента) и возникают при разном фоновом уровне. В течение последних 50 лет вырос уровень магнитуд сильнейших землетрясений по сравнения с предшествующим пятидесятилетним периодом.

Within the analyzed observation period (1971–2021), the values of the total magnitude of the scalar seismic moment obtained from the aftershocks of the strongest earthquakes (Мw ≥ 7.6) Asia (φ=20–50  N, λ=60–105° E), are weakly correlated with the total magnitude of the scalar seismic moment of background seismicity in the region of the main earthquake. A high level of seismic activity is manifested in the zones of large active faults and is reflected in the total magnitude of the scalar seismic moment of aftershock sequences. The types of movements in the foci of the main events do not affect the degree of aftershock activity (the total values of the scalar seismic moment) and occur at different background levels. Over the past 50 years, the magnitude of the strongest earthquakes has increased compared to the previous fifty-year period.

Фоновая сейсмичностьафтершоковые последовательностискалярная величина сейсмического моментасильнейшие землетрясения Азиимеханизмы очагов землетрясенийBackground seismicityaftershock sequencesscalar magnitude of the seismic momentthe strongest earthquakes in Asiamechanisms of earthquake fociАвтор выражает благодарность П.Г. Дядькову за рецензирование статьи и ценные замечания, которые способствовали улучшению работы.ReferencesБаранов С.В., Шебалин П.Н. Оценивание области афтершоковой активности по информации об основном толчке // Геофизические исследования. – 2018. – № 19 (2). – С. 34–56, doi: 10.21455/gr2018.2-2.Bachmanov D.M., Kozhurin A.I., Trifonov V.G. The active faults of Eurasia database // Geodynamics & Tectonophysics. – 2017. – Vol. 8 (4). – P. 711–736, doi: 10.5800/GT-2017-8-4-0314.Баранов С.В., Шебалин П.Н. Закономерности постсейсмических процессов и прогноз опасности сильных афтершоков. – М.: РАН, 2019а. – 217 с.Baranov S.V., Shebalin P.N. Estimating aftershock area based on the mainshock information // Geophysical Research. – 2018. – Vol. 19 (2). – P. 34–56, doi: 10.21455/gr2018.2-2.Баранов С.В., Шебалин П.Н. Глобальная статистика афтершоков сильных землетрясений: независимость времен и магнитуд // Вулканология и сейсмология. – 2019б. – № 2. – C. 67–76, doi: 10.31857/S0205-96142019267-76.Baranov S.V., Shebalin P.N. Regularities of postseismic processes and the forecast of the danger of strong aftershocks. – RAS, Moscow, 2019a. – 217 p.Бачманов Д.М., Кожурин А.И., Трифонов В.Г. База данных активных разломов Евразии // Геодинамика и тектонофизика. – 2017. – № 8 (4). – С. 711–736, doi: 10.5800/GT-2017-8-4-0314.Baranov S.V., Shebalin P.N. Global statistics of aftershocks following large earthquakes: independence of times and magnitudes // Journal of Volcanology and Seismology. – 2019b. – Vol. 13 (2). – P. 124–130, doi: 10.1134/S0742046319020027.Жалковский Н.Д., Мучная В.И. О пространственных и временных распределениях афтершоков // Геология и геофизика. – 1984. – № 8. – С. 108–117.Das R., Wason H.R., Sharma M.L. Global regression relations for conversion of surface wave and body wave magnitudes to moment magnitude // Natural Hazards. – 2011. – Vol. 59 (2). – P. 801–810, doi: 10.1007/s11069-011-9796-6.Жалковский Н.Д., Мучная В.И. Зависимость интенсивности процесса афтершоков от уровня фоновой сейсмичности очаговых зон // Геология и геофизика. – 1995. – № 36 (1). – С. 126–128.Lutikov A.I., Rodina S.N. Temporal and power parameters of aftershock process of the Kuriles-Kamchatka earthquakes // Geophysical Research. – 2013. – Vol. 14 (4). – P. 23–35.Завьялов А.Д., Зотов О.Д. Новый способ определения характерного размера очаговой зоны // Вулканология и сейсмология. – 2021. – № 1. – С. 22–29, doi: 10.31857/S0203030621010065.Lutikov A.I., Dontsova S.N., Rodina S.N. Time and energetic parameters of the aftershock process for the earthquakes in the Caucasus and adjacent areas // Geophysical Research. – 2017. – Vol. 18 (1). – P. 20–36.Лутиков А.И., Родина С.Н. Временные и энергетические параметры афтершокового процесса Курило-Камчатских землетрясений // Геофизические исследования. – 2013. – № 14 (4). – С. 23–35.Radziminovich N.A., Ochkovskaya M.G. Identification of earthquake aftershock and swarm sequences in the Baikal rift zone // Geodynamics & Tectonophysics. – 2013. – Vol. 4 (2). – P. 169–186, doi: 10.5800/GT-2013-4-2-0096.Лутиков А.И., Донцова С.Н., Родина С.Н. Временные и энергетические параметры афтершокового процесса землетрясений Кавказа и сопредельных территорий // Геофизические исследования. – 2017. – № 18 (1). – C. 20–36, doi: 10.21455/gr2017.1-2.Rodkin M.V., Andreeva M.Yu., Grigorieva O.O. An analysis of the generalized vicinity of a large earthquake using regional data: the Kuril-Kamchatka region // Journal of Volcanology and Seismology. – 2020. – Vol. 14 (6). – P. 410–419, doi: 10.1134/S074204632006007X.Радзиминович Н.А., Очковская М.Г. Выделение афтершоковых и роевых последовательностей землетрясений Байкальской рифтовой зон // Геодинамика и тектонофизика. – 2013. – № 4 (2). – С. 169–186, doi: 10.5800/GT-2013-4-2-0096.Shebalin P.N., Baranov S.V. On the prediction of aftershock activity. 5. Estimation of the duration of the dangerous period // Izvestiya, Physics of the Earth. – 2019. – Vol. 55 (5). – P. 719–732, doi: 10.1134/S1069351319050112.Родкин М.В., Андреева М.Ю., Григорьева О.О. Анализ обобщенной окрестности сильного землетрясения по региональным данным, Курило-Камчатский регион // Вулканология и сейсмология. – 2020. – № 6. – С. 67–77, doi: 10.31857/S0203030620060176.Shebalin P.N., Baranov S.V., Dzeboev B.A. The law of repeatability of the number of aftershocks // Doklady Earth Sciences. – 2018. – Vol. 481 (1). – P. 963–966, doi: 10.1134/S1028334X18070280.Смирнов В.Б., Пономарёв А.В. Физика переходных режимов сейсмичности. – М.: РАН, 2020. – 412 с.Smirnov V. B., Ponomarev A.V. Physics of transient modes of seismicity. – RAS, Moscow, 2020. – 412 p. Tatevossian R.E., Aptekman Zh.Ya. Aftershock sequences of the strongest earthquakes of the world: stages of development // Izvestiya, Physics of the Solid Earth. – 2008. – Vol. 44 (12). – P. 945–964.Татевосян Р.Э., Аптекман Ж.Я. Этапы развития афтершоковых последовательностей сильнейших землетрясений мира // Физика Земли. – 2008. – № 12. – С. 3–23.Tikhotsky S.A., Tatevosyan R.E., Rebetsky Yu.L., Ovsyuchenko A.N., Larkov A.S. The 2023 Kahramanmaraş earthquakes in Turkey: seismic movements along conjugated faults // Doklady Earth Sciences. – 2023. – Vol. 511. – P. 703–709, doi: 10.1134/S1028334X23600974.Тихоцкий С.А., Татевосян Р.Э., Ребецкий Ю.Л., Овсюченко А.Н., Ларьков А.С. Караманмарашские землетрясения 2023 г. в Турции: сейсмическое движение по сопряженным разломам // Доклады Академии наук. – 2023. – № 511 (2). – С. 228–235, doi: 10.31857/S2686739723600765.Zavyalov A.D., Zotov O.D. A new way to determine the characteristic size of the source zone // Journal of Volcanology and Seismology. – 2021. – Vol. 15. – P. 19–25, doi: 10.1134/S0742046321010139.Шебалин П.Н., Баранов С.В. О прогнозировании афтершоковой активности. 5. оценка длительности опасного периода // Физика Земли. – 2019. – № 5. – С. 22–37, doi: 10.31857/S0002-33372019522-37.Zhalkovsky N.D., Muchnaya V.I. On the spatial and temporal distributions of aftershocks // Soviet Geology and Geophysics. – 1984. – Vol. 8. – P. 108–117.Шебалин П.Н., Баранов С.В., Дзебоев Б.А. Закон повторяемости количества афтершоков // Доклады Академии наук. – 2018. – № 481 (3). – С. 320–323, doi: 10.31857/S086956520001387-8.Zhalkovskii N.D., Muchnaya V.I. Intensity of an aftershock as a function of background seismicity of focal zones // Russian Geology and Geophysics. – 1995. – Vol. 36 (1). – P. 126–128.Das R., Wason H.R., Sharma M.L. Global regression relations for conversion of surface wave and body wave magnitudes to moment magnitude // Natural Hazards. – 2011. – Vol. 59 (2). – P. 801–810, doi: 10.1007/s11069-011-9796-6.Das R., Wason H.R., Sharma M.L. Global regression relations for conversion of surface wave and body wave magnitudes to moment magnitude // Natural Hazards. – 2011. – Vol. 59 (2). – P. 801–810, doi: 10.1007/s11069-011-9796-6.

The authors declare that there are no conflicts of interest present.